Он знаком пищу отвергал и тихо гордо умирал

Лермонтов М. Ю. - Мцыри

он знаком пищу отвергал и тихо гордо умирал

Тот занемог, не перенес Трудов далекого пути; Он был, казалось, лет стон Из детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал И тихо, гордо умирал. Он был, казалось, лет шести; Как серна гор, пуглив и дик, И слаб и гибок, как детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал, И тихо, гордо умирал. Цитата номер из книги «Мцыри» - «Он знаком пищу отвергал, И тихо, гордо умирал.».

М. Ю. Лермонтов. Мцыри. Текст произведения

Тут он и вырос; долго не мог свыкнуться с монастырем, тосковал и делал попытки к бегству в горы. Последствием одной такой попытки была долгая болезнь, приведшая его на край могилы. Излечившись, дикарь угомонился и остался в монастыре, где особенно привязался к старику монаху. Если даже сведения, сообщенные Висковатовым, не совсем достоверны, нельзя не учитывать того обстоятельства, что захват русскими в плен горцев-детей был в период завоевания Кавказа типичным явлением.

Известно, например, что художник-академик П. Захаров из чеченцев ребенком был взят в плен русскими и генерал Ермолов отвез его в Тифлис. Лермонтов мог знать полную драматизма историю Захарова и другие, аналогичные ей Н.

Сюжетная ситуация и образы поэмы вполне конкретны, хотя одновременно они и символичны. Реальный образ томящегося в неволе героя-горца вместе с тем — символ современного Лермонтову молодого человека, переживающего в условиях после 14 декабря г.

Кавказский материал в поэме насыщен фольклорными мотивами.

Цитата из книги

Лермонтов и фольклор Кавказа. Муравьев, — в Царском Селе уловить лучшую минуту его вдохновения. В летний вечер я к нему зашел и застал его за письменным столом, с пылающим лицом и с огненными глазами, которые были у него особенно выразительны. Знакомство с русскими поэтами.

Известно также, что Лермонтов 9 мая г. История моего знакомства с Гоголем.

Цитата номер из книги 📚 Михаил Лермонтов «Мцыри» — MyBook

Козлова внешнее сходство сюжетов и различное идейное содержаниес декабристской литературой. Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б. Я знал одной лишь думы власть, Одну - но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла.

он знаком пищу отвергал и тихо гордо умирал

Она мечты мои звала От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы. Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не молю. Угрюм и одинок, Грозой оторванный листок, Я вырос в сумрачных стенах Душой дитя, судьбой монах. Я никому не мог сказать Священных слов "отец" и "мать". Конечно, ты хотел, старик, Чтоб я в обители отвык От этих сладостных имен, - Напрасно: И видел у других Отчизну, дом, друзей, родных, А у себя не находил Не только милых душ - могил!

Тогда, пустых не тратя слез, В душе я клятву произнес: Хотя на миг когда-нибудь Мою пылающую грудь Прижать с тоской к груди другой, Хоть незнакомой, но родной. Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине; Но с жизнью жаль расстаться.

он знаком пищу отвергал и тихо гордо умирал

Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл, Как ненавидел и любил; Как сердце билося живей При виде солнца и полей С высокой башни угловой, Где воздух свеж и где порой В глубокой скважине стены, Дитя неведомой страны, Прижавшись, голубь молодой Сидит, испуганный грозой?

Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл; ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык.

он знаком пищу отвергал и тихо гордо умирал

Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, - я также мог бы жить! Я видел груды темных скал, Когда поток их разделял. И думы их я угадал: Мне было свыше то дано! Простерты в воздухе давно Объятья каменные их, И жаждут встречи каждый миг; Но дни бегут, бегут года - Им не сойтиться никогда!

Я видел горные хребты, Причудливые, как мечты, Когда в час утренней зари Курилися, как алтари, Их выси в небе голубом, И облачко за облачком, Покинув тайный свой ночлег, К востоку направляло бег - Как будто белый караван Залетных птиц из дальних стран! Вдали я видел сквозь туман, В снегах, горящих, как алмаз, Седой незыблемый Кавказ; И было сердцу моему Легко, не знаю. Мне тайный голос говорил, Что некогда и я там жил, И стало в памяти моей Прошедшее ясней, ясней Я помнил смуглых стариков, При свете лунных вечеров Против отцовского крыльца Сидевших с важностью лица; И блеск оправленных ножон Кинжалов длинных